Меценат| Интернет-журнал Дж. Батиста Тьеполо. Меценат представляет Августу свободные Искусства. Собр. Эрмитажа
Информационный центр "Меценат" Интернет журнал "Меценат"
Архив номеров Свежий номер Новости Читальный зал Нас читают Наши подписчики
Рубрики
 
Информацию о благотворительной деятельности Вашей фирмы в поддержку культуры Вы можете направить сюда. Предложения, отзывы и замечания Вы можете направить WEB-мастеру или в редакцию
 
Добавьте наши баннеры
 
 
Наши партнеры:
 
Новостной проект для менеджеров культуры «Наследие и инновации»
 
Институт культурной политики
 
Агенство социальной информации
 
Форум Доноров
 
Национальный  фонд Возрождение Русской Усадьбы
 

Государство и НКО – опыт взаимодействия

Государство и НКО – опыт взаимодействия
Кнут и пряник как инструменты государственной политики в отношении НКО

 

Сегодня второй после темы Общественной палаты самой обсуждаемой стала тема «нехороших» зарубежных фондов, подкупающих россиян через некоммерческие организации. Об этом заговорили и в Кремле, и в Думе, и в ФСБ. Сообщения прессы на эту тему подаются как сенсация. Впервые в истории российской благотворительности российские НКО предстают в новом для себя контексте, в соседстве со словами - «подкуп», «шпионаж», «пятая колона», «заговор», «предательство» и т.д. Между шпионажем и НКО проводится прямая параллель. Уже поговаривают и о судебных разбирательствах, и об уголовной ответственности….

  Россия. Москва. 22 января. Во время заседания Общественной палаты РФ в Георгиевском зале Кремля. Фото ИТАР-ТАСС/ Алексей Панов

Государственная Дума в пожарном порядке проталкивает поправки к Закону о некоммерческих организациях. Президент без задержек и проволочек их подписывает. Создается специальное государственное ведомство для мониторинга деятельности и финансирования неправительственных организаций (НПО)…

А что случилось? Оказалось, что некоторая часть российских некоммерческих организаций и проектов финансируется зарубежными благотворительными фондами.

Действительно, начиная с 90-х годов, незначительное число благотворительных фондов в России существовало за счет грантов зарубежных благотворительных фондов. Никто из этого не делал секрета. Наоборот, заполучить грант крупного западного фонда считалось привилегией и признанием состоятельности организации грантополучателя. Предполагалось, что именно она лучше других освоила стандарты эффективности и прозрачности своей деятельности, которые приняты в цивилизованных странах Запада. Фонды-доноры, вроде фонда Сороса, вывешивали списки финансируемых ими организаций и проектов на своих сайтах. Там же можно было найти и «черные списки» организаций, не затруднивших себя отчетностью за потраченные гранты.

Нередко западные благотворительные фонды выступали в партнерстве с официальными государственными структурами – Министерствами, государственными фондами, региональными властями, департаментами мэрий и т.д. Между ними подписывались Соглашения о сотрудничестве, они на паритетных началах финансировали крупные национальные проекты. А центральная власть всячески поощряла региональных руководителей в их усилиях по привлечению внебюджетных средств западных спонсоров в свои регионы.

И вдруг, теперь эта практика сотрудничества с зарубежными фондами стала большой новостью. Для кого?

***

Нагнетание подозрительности в отношение к российским благотворительным и иным некоммерческим организациям занятие не только неблагодарное, но и запоздалое. В России, согласно социологическим исследованиям, большая часть населения и без того не питает к ним доверия, подозревая их во всех возможных грехах.

На этом фоне отчаянные усилия общественников по вовлечению бизнеса и населения в добровольческое движение большого успеха в России не получили. Заметного увеличения потока средств на благотворительные проекты со стороны бизнеса, несмотря на увещевания и грозные предостережения из Кремля, не случилось.

С некоторых пор власть, встревоженная таким положением накануне реализации «непопулярных» реформ в социальной сфере и в сферах культуры, науки, образования, предполагающих значительное сокращение бюджетного финансирования на эти сферы, заговорила о необходимости морального поощрения «социально ответственного бизнеса» и иных щедрых филантропов. А 4 декабря 2005 г . впервые за праздничный стол по случаю празднования «Дня примирения» в Кремль были приглашены лидеры бизнеса, замеченные в благотворительной деятельности, представители благотворительных фондов, и сам Президент РФ поднял тост за меценатов.

Правда, вслед за этим, другой рукой, Владимир Путин подписался под поправками к Закону о некоммерческих организациях. Принятые поправки, хотя и в смягченном после протестов со стороны общественности виде, тем не менее, сохранили основной дух законодательной инициативы «думцев» – ужесточение контроля за некоммерческим сектором.

Как согласуются между собой эти действия? Какова логика государственной политики в отношение к общественному (или Третьему) сектору в России?

***

До последнего времени никакой особой политики здесь не наблюдалось. В начале 90-х годов, в ситуации катастрофического ухудшения жизненного уровня населения, Думой был принят ряд Законов регламентирующих деятельность неправительственных некоммерческих и благотворительных организаций на территории России. Населению было «разрешено» самостоятельно выживать в условиях разрушительного экономического кризиса. После чего о, так называемом, Третьем секторе власти постарались благополучно забыть.

Долгое время, Третий сектор рос и развивался почти безнадзорно. Множилось число НКО, рождались новые типы организаций – Ресурсные центры, Ассоциации, Ассамблеи, Институты, Школы и т.д. Отстраивалась структура, складывались разнообразные сетевые партнерства, появлялись собственные СМИ…

На какие средства существовали НКО – никого не заботило. Налоговые льготы были единственным добрым жестом со стороны государства, который позволил сектору выжить в непростых условиях. С другой стороны, эти льготы не всегда использовались бескорыстно, и, прежде всего, полугосударственными фондами. Криминальные разборки среди афганских и спортивных фондов, «откаты» в киноиндустрии, теневые схемы обналичивания средств через фонды именитых учредителей, «нецелевое» использование спонсорских средств при реконструкции правительственных построек, расточительная роскошь муниципальных праздников, проводимых на деньги спонсоров, неразборчивость известных деятелей культуры в выборе «меценатов» с уголовным прошлым – все это надолго испортило репутацию Третьему сектору. На «льготах» наживались чиновники, бизнес и братва, а ответственность за криминализацию сферы благотворительности поделили между всеми некоммерческими организациями. Для устранения «перекосов» был избран простой способ – льготы отменили. Для всех. И для спортсменов, замеченных в криминальных деяниях, и для инвалидов, в них не замеченных.

Принятие простых «лобовых» ходов для решения непростых проблем – свойственно российским законодателям, не утруждающих себя поиском более тонких инструментов влияния на ту или иную сферу государственного или общественного развития.

Отсутствие льгот заметно остудило энтузиазм российских предпринимателей и очень усложнило жизнь некоммерческих организаций и благотворительных фондов. С этого времени поддержка благотворительных, образовательных, культурных и иных программ со стороны зарубежных доноров приобрела особую актуальность. Благодаря их помощи, и на их деньги было реализовано немало социо-культурных инициатив. Для примера можно назвать – мегапроект «Развитие образования в России», масштабный проект компьютеризации школ в российских регионах, проект «Пушкинская библиотека» по закупке книг для библиотечных фондов по России и др., осуществленные на деньги Сороса.

Вместо благодарности, зарубежные фонды попали под подозрение. Для усиления национальной безопасности, власть решила взять под контроль не только «зарвавшихся олигархов», но и независимые некоммерческие организации. Из последних самую большую угрозу углядели не в российских НКО, бедных как амбарная мышь, а в их богатых попечителях – зарубежных фондах.

Первым предложили «пряник» в виде Общественной палаты. Другим, слишком независимым, пригрозили «кнутом».

***

Впрочем, очевидно, что такими «припарками» проблемы российского Третьего сектора и российской филантропии не решить. Здесь необходимы действия более масштабные. Нужна продуманная национальная стратегия. Нужна разумная государственная политика.

Предпринятые в последнее время шаги со стороны власти пока не дают четкого ответа на вопрос о том, как власть планирует строить отношения с НКО? Какой вариант взаимодействия окажется предпочтительней?

Владимир Путин поддержал инициативу общественных организаций объявить наступивший год «Годом благотворительности». Он также высказал предложение о выделении бюджетных средств на поддержку российских НКО. Минфин незамедлительно отыскал в казне 500 млн. рублей на «поддержку некоммерческих организаций, участвующих в развитии институтов гражданского общества». Деньги пока записаны за администрацией Кремля. Кто займется их распределением не уточнено, но, очевидно, надзор за выбором грантополучателей останется за кремлевскими структурами.

Попытки гос-аппарата субсидировать отечественный и зарубежный демократический процесс общественностью восприняты неоднозначно. Скептики полагают, что все ограничится «строительством разного рода декораций, призванных ввести в заблуждение как российское общество, так и иностранцев». Оптимисты надеются «и себя соблюсти, и капитал приобрести». Однако прогнозов никто делать не спешит, шансы у обоих вариантов развития сценария равны.

Так, вслед за решением денежного вопроса, вокруг неправительственных организаций с новой силой вспыхнул шпионский скандал, вынудивший правозащитников вновь оправдываться и защищать свое честное имя. В этом контексте подоспевший иск Минюста о ликвидации Российского исследовательского центра по правам человека, объединяющего несколько известных правозащитных фондов и институтов, уже не воспринимается столь случайным и «плановым», как это пытается представить Минюст. Как не случайной представляется и история с выселением ПЕН-центра. В конце декабря 2005 года, когда налоговая служба подала на ПЕН-центр иск в арбитражный суд Москвы с требованием выплатить 2 млн. рублей – налог на землю за три года (согласно Налоговому кодексу, три года – срок, за который можно предъявить налоговые претензии). 27 января 2006 года арбитражный суд Москвы удовлетворил иск налоговиков. Александр Ткаченко, гендиректор ПЕН-центра, убежден, что причины претензий государства к его организации лежат в некоммерческой плоскости: по его словам, власть ополчилась на ПЕН-центр за резкую критику его членами поправок к закону «О некоммерческих организациях».

Для одних – пряник, для других – кнут. По какому принципу начнется деление на «правильные» и «неправильные» НКО? Как далеко зайдут в своем рвении чиновники на местах? Не получится ли у нас опять та же история - «хотели как лучше, а получилось, как всегда»?

Эти вопросы пока остаются без ответа. Остается и тревога за будущее развитие Третьего сектора в России.

 

Наталья Давыдова
 
<< содержание >>

 

     
На главную страницу Назад Rambler's Top100
Индекс цитирования Copyright © Фонд "Общество "Меценат". Все права зарегистрированы. 2004 г.
При перепечатке материалов, ссылка на журнал обязательна

Реализация проекта:
Иванов Дмитрий